Я кинорежиссер, фотограф и арт-директор.
Работаю как с коммерческими клиентами, так и с личными проектами.
Я кинорежиссер, фотограф
и арт-директор.
и арт-директор.
Работаю как с коммерческими
клиентами, так и с личными
проектами.
клиентами, так и с личными
проектами.
Mirror stage series
photography
Нож, обращённый к собственному отражению,
становится метафорой самосознания. Лишённый
действия, он оказывается в ситуации созерцания
самого себя. Работа исследует границу между
объектом и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
становится метафорой самосознания. Лишённый
действия, он оказывается в ситуации созерцания
самого себя. Работа исследует границу между
объектом и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
Нож, обращённый к собственному отражению, становится метафорой самосознания. Лишённый действия, он оказывается в ситуации созерцания самого себя. Работа исследует границу между объектом и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
и тем, кем себя представляем.
Mirror stage series
photography
Нож, обращённый к собственному отражению, становится метафорой самосознания. Лишённый действия, он оказывается
в ситуации созерцания самого себя.
Работа исследует границу между объектом
и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
в ситуации созерцания самого себя.
Работа исследует границу между объектом
и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
Red Territory
photography
Для эстетического оформления художественных пространств, для показа инсталяций серии
“URBI & ORBI” by Roman Linza — фото работы на тему серии; лекгие образы; акценты...
“URBI & ORBI” by Roman Linza — фото работы на тему серии; лекгие образы; акценты...
photography
Red Territory
After Eden
photography
Можно различать имитацию как особый фактор во всём, что есть в этом мире.
photography
After eden
В кадре зафиксирован жест, в котором одно тело временно ограничивает восприятие другого. Закрытые глаза становятся не столько знаком утраты зрения, сколько состоянием отключённого наблюдения — паузой между восприятием и интерпретацией.
Руки с удлинёнными ногтями формируют хрупкую, почти ритуальную конструкцию контакта. Этот жест одновременно может быть прочитан как защита, игра или форма контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно. Изображение существует в пространстве неопределённого воздействия, где граница между заботой и подчинением остаётся неразрешённой.
Руки с удлинёнными ногтями формируют хрупкую, почти ритуальную конструкцию контакта. Этот жест одновременно может быть прочитан как защита, игра или форма контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно. Изображение существует в пространстве неопределённого воздействия, где граница между заботой и подчинением остаётся неразрешённой.
В кадре зафиксирован жест, в котором
одно тело временно ограничивает восприятие другого. Закрытые глаза становятся не столько знаком утраты зрения, сколько состоянием отключённого наблюдения — паузой между
одно тело временно ограничивает восприятие другого. Закрытые глаза становятся не столько знаком утраты зрения, сколько состоянием отключённого наблюдения — паузой между
В кадре зафиксирован жест, в котором
одно тело временно ограничивает восприятие
другого. Закрытые глаза становятся не столько
знаком утраты зрения, сколько состоянием
отключённого наблюдения — паузой между
восприятием и интерпретацией.
Руки с удлинёнными ногтями формируют
хрупкую, почти ритуальную конструкцию
контакта. Этот жест одновременно может
быть прочитан как защита, игра или форма
контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно.
Изображение существует в пространстве
неопределённого воздействия, где граница
между заботой и подчинением остаётся
неразрешённой.
одно тело временно ограничивает восприятие
другого. Закрытые глаза становятся не столько
знаком утраты зрения, сколько состоянием
отключённого наблюдения — паузой между
восприятием и интерпретацией.
Руки с удлинёнными ногтями формируют
хрупкую, почти ритуальную конструкцию
контакта. Этот жест одновременно может
быть прочитан как защита, игра или форма
контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно.
Изображение существует в пространстве
неопределённого воздействия, где граница
между заботой и подчинением остаётся
неразрешённой.
After eden
photography
В кадре зафиксирован момент физического соприкосновения двух фигур — ребёнка и взрослого тела.
Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии неопределённости: между инстинктом и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии проявляется первичная природа взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии неопределённости: между инстинктом и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии проявляется первичная природа взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
The child and the beast
photography
В кадре зафиксирован момент физического
соприкосновения двух фигур — ребёнка
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно
воспринимается как игра и как нарушение
привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии
неопределённости: между инстинктом
и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии
проявляется первичная природа
взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
соприкосновения двух фигур — ребёнка
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно
воспринимается как игра и как нарушение
привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии
неопределённости: между инстинктом
и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии
проявляется первичная природа
взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
В кадре зафиксирован момент физического соприкосновения двух фигур — ребёнка
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
The child and the beast
photography